H.M. ROBERTSON. Aspects of the Rise of Economic Individualism. A criticism of Max Weber and his School. Cambridge. 1933. 223 p.

РОБЕРТСОН, Г. М. Очерки развития экономического индивидуализма. Критика Макса Вебера и его школы.

Рецензируемая книга произвела большое впечатление в иностранной исторической литературе и вызвала оживленную, все еще продолжающуюся дискуссию. В известном смысле книга эта, в которой буржуазный автор развивает критику взглядов Макса Вебера, является событием в буржуазной историографии. Макс Вебер, как известно, выступил в 1903 г. со статьями "Протестантская этика и дух капитализма", в которых доказывал, что капитализм возник и развивался под влиянием религии, а именно протестантизма и особенно кальвинизма. Другими словами, Макс Вебер провозглашал примат (первенство) идеологии, религии над экономикой. Понятно, что буржуазные историки использовали приводимый Максом Вебером материал и его аргументацию и создали целую школу, которая в последнее время все расширяла свое влияние. В Англии созданы специальные университетские исследовательские институты по вопросу о взаимодействии религии и экономики; в Германии, Италии, Франции и т. д. ряд историков воспринял и развивает взгляды М. Вебера.

Роберт сон в противоположность Максу Веберу заявляет: "Дух капитализма возник скорее из материальных условий... чем из тех или иных религиозных побуждений" (стр. XVI). "Рост капиталистического духа зависел в основном от роста значения торгового капитала" (стр. 87), а не от влияния религии. Автор считает, что религия не только не создавала капитализма, а, напротив, последний заставлял приспособляться к себе религию, как протестантскую, так и католическую. "Все церкви приспособлялись к развитию делового коммерческого духа, развивавшегося вне их рамок. Капитализм поставил перед церковью задачу усвоить капиталистический дух" (стр. 165). Достаточно этих утверждений, чтобы понять "сенсационность" книги Робертсона.

Но не довольствуясь этим, Робертсон выступает вообще против учения М. Вебера и его школы, утверждающего, что в основе капитализма лежит идеологический момент, "капиталистический дух"; на самом деле этот дух был не источником, а результатам капитализма. Робертсон находит неправильным и неудачным самый термин "капиталистический дух" и заменяет его более конкретным термином "экономический индивидуализм". Правда, сам М. Вебер делает в одном месте оговорку, что недопустимо выводить экономику из идеологии, но это была оговорка лишь на словах, так как воя доктрина М. Вебера противоречит этому. Совершенно правильно делает Робертсон, что не принимает во внимание и даже не упоминает об оговорке, с которой считалась и школа М. Вебера.

Итак, книга Робертсона интересна как некоторый отход от ультра-идеалистических позиций. Заявляя о своем согласии со школой "экономического детерминизма" (стр. 15), Робертсон вместе с тем остается чисто буржуазным автором.

Рецензируемая книга содержит новый фактический материал. Так например Робертсон указывает на то, что уже в эпоху Людовика XIV янсенист Николь и известный иезуит-проповедник Бурдалу проповедуют доктрину о "призвании", которую Макс Вебер считает характерной только для протестантизма. По этой доктрине, человек в своей работе, в своей экономической деятельности исполняет призвание свыше, от бога. Очень характерна также цитата из Бурдалу, в которой носителями истинного благочестия объявляются только "средние классы", живущие (якобы) своим трудом, и т. д. (стр. 29). В значительной мере Робертсон заимствует этот фактический материал из книги B. Groethuysen "Origines de l'esprit bourgeois en France. I. L'eglise et la bourgeosie" 1930. Интересен также материал, касающийся деятельности иезуитов в Германии, заимствованный Робертсоном из исследований авторов-иезуитов, печатавшихся в богословских журналах. В 1583 г. иезуиты побудили герцога Вильгельма Баварского легализировать взимание процента (по ставке в 10%), в 1575 г. они вмешиваются в конфликт между аугсбургским епископом Эгольфом и городским магистратом по вопросу о проценте и пишут в Рим, что надо уступить требованиям де-

ловых кругов. Интересны также сведения об аналогичной позиции иезуитов в споре о так называемом "тройном договоре", или "германском договоре" (этот договор служил для обхода канонического запрета процента). В 1514 г. католик Экк, выступавший против Лютера, тоже защищал вопрос о допустимости взимания процента. Таких фактов можно привести много, и из них видно, что католическая церковь отлично умела приспособляться к развитой экономике ряда стран.

В своей полемике с Максом Вебером Робертсон пытается доказать, что иезуиты лучше кальвинистов приспособились к капитализму. "Неверно, что кальвинизм облегчил торговую деятельность христианина. Иезуиты сделали это в гораздо большей мере чем какое-либо другое исповедание. Это произошло не потому, что иезуитизм был особенно благоприятен для капиталистического духа, а потому, что иезуиты находились в большем контакте со светским миром" (стр. 109 - 110). Надо сказать, что в этой части аргументация Робертсона неубедительна. Фактически же и "святые" в кромвелевском парламенте, "люди пятой монархии" (сектанты-энтузиасты) в "парламенте святых" были не менее близки к реальной жизни, чем иезуиты. Как известно, этот парламент во многом предвосхитил даже реформу 1832 года. Полемизируя с Вебером, Робертсон указывает, что граждане-католики Брюгге и Антверпена уже в 1557 г. ходатайствовали перед Филиппом об отмене правительственной регламентации торговли, тогда как английские пуритане, якобы, не имели прямого касательства к борьбе с монополиями (стр. 77); но на стр. 82 Робертсону приходится признать, что "все или почти все пуритане были противниками монополий". Неубедительны также попытки автора доказать непричастность кальвинизма к теориям естественного права в XVII веке. На знаменитой конференции представителей армии Кромвеля в Путнее полковник Рейнсборо и "агитатор"-левеллер Сексби именно с помощью кальвинистских аргументов о равенстве всех перед богом требовали всеобщего избирательного права, а Сексби - даже равенства имуществ. Нельзя отрицать, что кальвинизм сыграл большую роль при создании буржуазной демократии в Англии XVII в. и Америке XVIII века.

В своем стремлении умалить роль кальвинизма на службе у капитализма Робертсон утверждает, что в Голландии было "относительно мало кальвинистов".

"Кальвинистская Голландия, - говорит Робертсон, - далеко не была тождественной с торговой Голландией", горячих кальвинистов было много только в Зеландии, а крупная буржуазия склонялась, скорее, к безбожию и равнодушию в религиозных вопросах (стр. 171 - 173). Другими словами, кальвинизм якобы был силен только среди крестьян Зеландии. Однако тут же Робертсон впадает в противоречие и говорит о распространении кальвинизма даже в южных провинциях, среди купцов и промышленников. Робертсон принимает всерьез жалобы голландского пастора Усселинкса на директоров колониальных компаний, его тирады против алчности в колониях и т. д. Однако тот же Усселинкс вместе с другим кальвинистским пастором, Планциусом (он же известный географ), был в числе учредителей обеих индийских компаний, отчасти даже их инициатором. Планциус даже составлял план поездок и читал в церкви лекции морякам. Эти же проповедники (как и другие) призывают своих прихожан обогащаться во славу божью; называют собственника "управителем божьего имущества", который должен обогащаться, "дабы бог не понес ущерба". К сожалению, автор не использовал, очевидно, книги Ernst Beins "Die Wirtschaftsethik der kalvinistischen Kirche der Niederlande 1565 - 1650". Gravenhage. 1931; в ней собран по архивным источникам красноречивейший материал о кальвинизме на службе у капитализма. Отпадает и другой факт, приводимый Робертсоном, о том, что в Голландии банкиры и их домочадцы якобы отлучались от причастия до 1657 г.; Бейнс показал, что это относилось только к содержателям ломбардов.

Стремясь доказать, что связь между капитализмом и протестантизмом не так специфична, Робертсон посвящает особую главу "дореформационному капитализму", доказывая, что капитализм существовал уже задолго до реформации. Автор с одобрением цитирует Брентано и Зомбарта, приурочивавших начало капитализма к взятию Константинополя крестоносцами (1202 г.!) и к изобретению бухгалтерии (XIII-XIV вв.). "Первый учебник арифметики и счетоводства, - полагает Робертсон, - был важнее для капитализма чем религия и доктрина призвания" (стр. 52 - 53). Вся установка автора относительно "дореформационного капитализма" представляет собой антимарксистскую модернизацию.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Ф. КАПЕЛЮШ:

Comments: